[02.10.08]

Автор дня - Алексей Толпыго

Волна революций в XVII-XIX веках катилась с Запада на Восток: из Англии и Голландии – во Францию, затем в Германию, Россию, наконец, в Китай.

В XX веке волна пошла обратно, в несколько измененном виде «экспорта революций» с Востока на Запад. Но уже в конце XX века ситуация вновь изменилась, и новая волна революций двинулась на Восток, на сей раз – в форме «экспорта демократии».

Но революции в любой форме имеют одни и те же родовые признаки. Поэтому не так уж удивительно, что целый ряд тезисов, используемых сегодня, при внимательном рассмотрении оказываются заимствованными как раз из советской теории. А именно, напомню три тезиса, являющиеся обычной опорой нынешней политики США и, отчасти, Европы:

• распространение демократии есть безусловное благо, и Запад не вправе отказывать в движении к демократии тем странам, которые к ним стремятся;

• «демократии не воюют друг с другом» (вариант: «Макдональдсы не воюют друг с другом», т.е. «страны, в которых есть Макдональдсы, уже не могут воевать»);

• недопустимо чрезмерное применение силы.

Конечно, тезисы эти вызывают немалые сомнения; в частности, многие уже писали о том, что тезис «демократии не воюют друг с другом» является, в сущности, поощрением агрессии против любого недемократического режима¹. Но я хотел бы временно оставить в стороне этот вопрос и обратить внимание на другое: все эти тезисы, в немалой мере, являются зеркальным отражением тезисов советской пропаганды и советской политики.

Напомню, для начала, рассуждения Сталина. В одной из последних своих работ он рассуждает примерно так: очевидно, что миру необходим мир (На это, кстати сказать, трудно что-либо возразить). Но как же достичь мира? Пока существует капитализм, – говорит Сталин, – неизбежны и войны, поскольку они вытекают из сущности капитализма. Таким образом, для того, чтобы навсегда покончить с войнами и утвердить мир, необходимо уничтожить капитализм.

Нынешние рассуждения в точности повторяют тезисы Сталина: для того, чтобы установить мир, нужно повсюду ввести демократию, иными словами, уничтожить все недемократические режимы.

А не начнут ли после этого демократии воевать между собой? Ведь тезис Сталина, как мы знаем, оказался сомнителен; социалистические страны воевать между собой могут (одно время казалось, что война между СССР и Китаем почти неизбежна). Так почему бы не повоевать демократиям?

Доктрину о том, что «демократии не воюют друг с другом» придумал, кажется, Н. Щаранский применительно к Ближнему Востоку, и она с восторгом была подхвачена западными пропагандистами. Я позволю себе высказать мнение, что эта доктрина, так же как доктрина Сталина о том, что «социалистические государства обеспечат мир во всем мире», имеет некоторый смысл.

В самом деле, обратимся для начала к советскому опыту. Хотя тезис Сталина и оказался сомнительным, все же факт тот, что до полномасштабной войны внутри социалистического лагеря дело так и не дошло. Почему? В силу особых достоинств, присущих социалистических странам?

Да нет… Причина была, но совсем другая. В социалистическом лагере был «Большой Брат» в лице СССР, который, во-первых, не допустил бы такой войны, а во-вторых – мог играть роль третейского судьи. Если бы и в самом деле поссорились, скажем, Польша с Чехословакией (вещь вполне реальная, ведь в межвоенный период Польша, и в самом деле, отхватила кусок Чехословакии), – воевать им бы не удалось. Пришлось бы идти на поклон к Большому Брату, который бы их так или иначе рассудил.

А «доктрина Щаранского»? Что касается Ближнего Востока, то доктрина, безусловно, верна по соображениям формальной логики. Довольно ясно, что никаких реально демократических режимов (в западноевропейском понимании этого слова) в арабском мире в ближайшие несколько десятилетий установлено быть не может. Соответственно, тезис Щаранского не может быть опровергнут: для того, чтобы его опровергнуть, надо было бы найти там хотя бы два демократических государства, а где их взять?

Ну, а если уйти с Ближнего Востока и рассмотреть мир пошире? Получится то же, что при Сталине.

В самом деле, что же такое «демократии»?

Вероятно, никто не отрицает, что в сообщество «демократий» входит вся Старая Европа. Правда, нынешнее разделение, которое США проводят между «старой» и «новой» Европой, позволяет предположить, что США могут, при определенных обстоятельствах, рассматривать Старую Европу как «неполноценные» демократии, ну, а потом… Но говорить так, значило бы заходить уж слишком далеко. Путь до признания Старой Европы «недемократичной» уж слишком долгий, и в высшей степени маловероятно, что США захотят его проходить. Речь пойдет, самое большее, о том, что Старая Европа, как недостаточно полноценная демократия, должна иметь лишь ограниченное право голоса в решениях, принимаемых мировым демократическим сообществом. И то, повторю – это самое большее и маловероятное.

Но иначе обстоит дело за пределами сообщества, так сказать, «признанных» демократий. Там вопрос о демократичности или недемократичности определяется, главным образом, степенью верности Вашингтону. Украина и Грузия определены как «маяки демократии» именно по этому, и ни по какому другому критерию.

Поэтому можно, с известным правом, утверждать, что доктрина Щаранского отвечает истине. Если две «демократии» поссорятся, то им не миновать идти жаловаться к «Большому Брату», который разберет и решит, кто прав, кто виноват… и обоих накажет, как капитанша в повести Пушкина.

Хорошо это или плохо? Я не стал бы категорически утверждать, что обязательно плохо. Очевидно, и в «Пакс советика», и в «Пакс американа» есть свои плюсы. Речь о другом: о родовом сходстве политик разных стран, вызванных одинаковыми причинами.

Обратимся теперь к принципу ограниченного применения силы.

Доктрина ограниченного ответа (доктрина о недопустимости непропорционального применения силы) так же есть, по своей сущности, советская доктрина.

Ее смысл в том, что если на вас в темном переулке нападает бандит, вы, пожалуй, имеете право защищаться, но упаси вас боже преступить грань «необходимой самообороны»! В этом случае вы сами окажетесь преступником. То, что на вас напали, значения не имеет, или в лучшем случае, смягчит вашу вину. Не более.

Американская доктрина, как известно, всегда была обратной, и предполагала, что если мальчишка с перочинным ножиком потребует у вас 5 долларов, а вы его убьете – вы в своем праве. Нечего было нападать.

Я не хотел бы здесь решать, какая из двух доктрин в принципе лучше или, вернее, – какая хуже. Обе имеют серьезные дефекты, так что нетрудно раскритиковать и ту, и другую. Хотелось бы найти «золотую середину». Речь о другом: если до сих пор мировое сообщество государств всегда держалось американской доктрины, то теперь оно как раз переходит к советской.

В некоем «изначальном» состоянии «войны всех против всех» (которого, правда, никогда не было) вопрос о праве на применение силы не стоит: каждый человек может, и имеет право, применять силу против любого другого. Это право ограничено только опасением возмездия со стороны обиженного.

Если подобного «изначального» состояния в обществе людей не существовало никогда, то в мировом сообществе государств оно, пожалуй что, существовало. Много веков ни у кого не вызывало сомнений ни право любого государства напасть на соседа, ни право соседа защищаться.

Мало-помалу неограниченное право агрессии перестали признавать. Но в самое последнее время перестало признаваться и право защиты от агрессии.

И опять-таки – причины те же, что и в советское время. Советская власть не доверяла своим гражданам. Утверждать, что она не желала их защищать, было бы неправдой; желала и защищала (в советское время опасность стать жертвой бандита была меньше, чем теперь). Но она хотела отобрать у гражданина побольше прав с тем, чтобы передать их государству. И в частности – отобрать у граждан право защищаться самим, чтобы взять себе обязанность их защищать.

Нынешнее «мировое демократическое сообщество» во главе с Соединенными Штатами не доверяет суверенным государствам права на самооборону (точно так же, как советская власть не доверяла этого права своим подданным) и стремится, насколько возможно, отобрать у них это право.

Как я сказал, тут есть своя логика, а в «американской» доктрине, предполагающей право на неограниченное возмездие, есть свои минусы.

Но факт тот, что нынешний Запад читает старые советские конспекты…

Наконец, обратимся к тезису, который я поставил первым, и поговорим о сходстве между исповедуемым сегодня американцами принципом «помощи демократии в любой точке света» и применявшимся в советское время принципом «помощи любой стране, вставшей на социалистический путь развития».

Идентичность принципов очевидна. Однако, откуда она?

Видимо, причина вот в чем. С одной стороны, все революционеры исповедуют тот принцип, что их взгляды есть последняя и окончательная, непреложная истина в последней инстанции, и спорить с этим могут только непроходимые глупцы либо заведомо злонамеренные люди².

С другой же стороны – все они хорошо ощущают, что на самом деле в их взгляды мало кто верит, с ними мало кто согласен.

Отсюда и идет необходимость (будь то для русских или для американских революционеров) создать организации революционеров, которые поведут за собой несмышленое общество… В начале века такие организации создавал Ленин, сегодня их создают различные общества содействия развитию демократии. Но принцип тот же: «дайте нам организацию революционеров, и мы перевернем весь мир!»

---

¹ См. напр. «Если демократии не воюют между собой, ничто не мешает им воевать с остальными странами и их завоевывать». – Доктрина Олбрайт-Райс. Принудительная демократия. – Поль Лабарик – http://www.otechestvo.org.ua/main/20076/2012.htm.

² Так, к примеру, французские просветители и революционеры XVIII века твердо были уверены в том, что религия есть изобретение попов, и изобрели ее исключительно в своих интересах; всякий же разумный человек должен быть деистом, т.е. верить в некое неопределенное благое божество, и ни на шаг не далее, ни на гран не более этого.