Признание, увы, закономерное. Что стоит за Обращением Синода УПЦ к годовщине голодомора1
[22.11.08]
Автор дня - Алексей Попов
Преступление «антихристовой власти»
Синод Украинской православной церкви 11 ноября принялОбращение по случаю 75-й годовщины голодомора 1932—1933 годов. Основные тезисы этого документа сводятся к следующим двум основным положениям.
«Голодомор привел к огромным жертвам, принес много горя. У него были объективные и субъективные причины и последствия. Искусственный голод 1932—1933 гг. был спланирован большевиками, для того чтобы ускорить принудительную коллективизацию, ликвидацию «кулачества» как класса, уничтожение «враждебных элементов».
Но существует фактор, объединяющий этот социальный катаклизм с другими репрессивными акциями тоталитарного советского режима. Это кардинальная революция мировоззрения — отречение от Богочеловека Христа и христианской морали и избрание новой веры — в человека-бога, в антихриста».
«...В 1930-е годы Украина впервые пережила искусственный голод, массовое убийство миллионов граждан, циничное, целеустремленное, безжалостное. Лишь в богоненавистнической и человеконенавистнической среде могло произойти подобное преступление. На щедром украинском черноземе умирали в страшных муках миллионы людей. Этот геноцид был попыткой уничтожить саму душу народа, привести ее к полному духовному рабству. Он стал орудием дьявольской мести из-за неспособности искоренить из сознания нашего мудрого, одаренного высокими добродетелями народа сыновнюю память о Боге, любовь к Богу, верность и веру в Бога. Эту веру можно было уничтожить лишь путем физической ликвидации ее носителей. Поэтому богоборческая власть, создав духовный голод, обрекла нацию и на голод физический».
Обращение Синода оживленно обсуждается. На форуме «2000» преобладает более эмоциональная и жесткая тональность, а на ведущем российском церковном форуме портала отца Андрея Кураева (http://kuraev.ru/index.php? option=com_smf&Itemid=63&topic=197280.0) — спокойная, хотя представлен широкий спектр мнений. Как правило, те участники дискуссий, которые больше погружены в украинский политический контекст, высказываются резче. Однако, например, завотделом Украины института стран СНГ Кирилл Фролов, который не часто демонстрирует умеренность в своих выступлениях, на сей раз рассуждает, не выплескивая эмоций:
«Понятное дело, что власть Ющенко требует, в том числе от Церкви, осуждения «Голодомора» как «геноцида украинского народа». Что же решил Синод УПЦ? Он признал «голодомор» геноцидом, но виновником объявил большевизм, богоборческую власть, которая, по мнению Синода, таким образом стремилась и подчинить душу народа.
Строго документально, «голодомор» являлся «социоцидом», то есть уничтожением крестьян по социальному, а не национальному признаку. Кроме того, искусственный голод пережила не только Украина, но и вся Историческая Россия и все ее народы.
Интерпретация «голодомора» как «геноцида украинского народа» не соответствует исторической правде и будет использована режимом Ющенко в целях обвинений в адрес России.
Таким образом, текст заявления Синода УПЦ по этому вопросу Ющенко хотел бы использовать в указанных целях, однако указание виновного в лице антихристианского большевизма не позволяет Президенту Украины этого сделать, ибо Историческая Русь, Россия была главной жертвой осужденного Синодом УПЦ большевизма» (http://otechestvo.org.ua/main/200811/1321.htm).
При этом, по Фролову, осуждение синодом большевизма подразумевает осуждение и других актов советской власти — украинизации 20-х годов прошлого века, включения в состав УССР Донбасса и Новороссии и т. д. Однако, на мой взгляд, в Обращении Синода нельзя обнаружить каких-либо намеков на это, как и на признание всей исторической Руси главной жертвой коммунистической власти.
Кроме того, трудно согласиться с Фроловым в том, что Ющенко не может использовать данное заявление, поскольку виновником голодомора назван большевизм, а не Россия. Ведь украинский президент также никогда не обвинял Россию в голодоморе. Да, такие слова звучат из уст многих пропрезидентских политиков, и на фоне эволюции публичного дискурса Ющенко, начиная с кампании 2004-го, нельзя исключать, что и он раньше или позже заговорит в том же духе. Но пока этого не произошло. Например, в недавних его письмах Папе Римскому и Константинопольскому патриарху говорится:
«Благодаря работе ученых выявлены неопровержимые доказательства того, что это был акт геноцида.
Коммунистический режим намеревался уничтожить цвет нации и сами корни украинства. Все это делалось с целью сломить нашу волю к свободе и возрождению собственной государственности. Но все усилия нелюдей потерпели поражение. Боголюбивый украинский народ вопреки невиданным потерям выстоял и победил«.
Где здесь принципиальные отличия от Обращения Синода? Думается, оно вполне устраивает президента, поскольку там впервые со стороны УПЦ употреблено слово «геноцид» а голодомор подан в удобном для Банковой контексте.
О геноциде и непомянутых жертвах
Упреки по адресу Синода на форумах звучат прежде всего по поводу употребления им в тексте Обращения термина «геноцид». Но, на мой взгляд, главное здесь не это.
Так, один из самых тонких исследователей украинской проблематики Алексей Миллер отмечает: «Геноцид или не геноцид голод на Украине 1932—1933 гг.? На эту тему могут быть очень разные точки зрения. Граница между исторической политикой (термин, означающий использование истории в политических целях. — А. П.) и неисторической политикой проходит не между теми, кто говорит «геноцид», и теми, кто говорит «не геноцид»» (http://www.polit.ru/lectures/2008/05/ 07/miller.html). И далее разъясняет, что проблема заключается в сознательной примитивизации (в частности, «именно таким примитивным образом геноцид и описывается в украинском дискурсе, который насаждается властью»), когда отсутствует дискуссия, преследующая цель установить истину и обсудить трактовки, а не сформировать образ врага.
Поэтому надо обратить внимание не столько на слово «геноцид», сколько на тот контекст, в котором оно употребляется. Так, официальная квалификация голодомора как геноцида была представлена еще при Кучме постановлением Верховной Рады от 15 мая 2003 г., и принятый при Ющенко закон от 28 ноября 2006 г. не внес в это определение ничего нового. При этом именно текст постановления открывает куда больший простор для рассуждений о том, что голодомор являл собой уничтожение людей по этническому признаку.
Безусловно, документ 2003-го, который при тогдашнем парламентском большинстве мог быть принят только с согласия Кучмы, правомерно считать вехой на пути к нынешнему состоянию проблемы. Но все же при втором президенте ни этот документ, ни в целом официальные интерпретации истории не вызывали конфликтов с Россией, ибо политику позднего Кучмы в отношении Москвы никак нельзя назвать конфронтационной. Сейчас же голодомор — один из главных элементов «исторической политики» (по Миллеру), ориентированной на провоцирование конфликтов с Россией и формирование антирусской идентичности жителей Украины. В официальном подходе к трактовке голодомора можно выделить три ключевых момента:
— попытку закрыть дискуссии об этом явлении, ограничившись одной, «единственно правильной» версией;
— озабоченность тем, чтобы «политически грамотно» назвать виновника трагедии (говорим «коммунизм», «сталинизм», «тоталитаризм» — но подразумеваем Россию);
— преуменьшение масштабов голода в остальных регионах СССР за пределами Украины (за исключением этнически родственной Кубани).
Последний пункт, вероятно, наиболее важен, так как благодаря ему антикрестьянскую политику власти удается подать как сугубо антиукраинскую.
Я уже неоднократно писал в «2000», что практическое применение понятия «геноцид» в современном мире очень размыто и масштабы трагедии 1932—1933 гг. в России и Казахстане вполне позволяют подвести ее под такое определение («Трагедия истории, а не политическая карта». — «2000» № 47 (343), 24—30.11.06 http://2000.net.ua/f/9720; «Чем может преломиться тема голодомора в реальной политике». — «2000» № 47(391), 23—2911.07 http://2000.net.ua /a/41784). Ведь знаменитый испанский судья Бальтазар Гарсон возбуждает дела о геноциде в отношении аргентинских офицеров, причастных к убийствам и истязаниям во времена военного режима 70—80-х годов XX в., хотя тамошнюю хунту при всей бесчеловечности ее деяний трудно заподозрить в намерении уничтожить какой-либо этнос или социальную группу своей страны. Мы можем не соглашаться с Гарсоном, но надо признать, что для мирового общественного мнения он фигура несравненно более авторитетная, чем Алексей Миллер, Марк Таугер, Андреа Грациози и все прочие историки вместе взятые, пишущие о голодоморе.
Я убежден, что для Синода УПЦ отнюдь не основной задачей было дать определение голода 1932—1933 гг. (как в Украине, так и на остальной территории СССР) как «геноцида», «трагедии», «преступления против человечества»... Все эти дефиниции и далее останутся предметом спора среди историков. Самым главным было вспомнить об этом страшном событии в широком контексте. Поэтому в Обращении должны были бы прозвучать слова сочувствия к жертвам независимо от их этнической принадлежности и от того, в какой именно республике СССР они проживали.
И от Синода УПЦ ждать таких слов наиболее логично. Ибо речь идет о представителях религии, которая почти два тысячелетия назад провозгласила, что для нее нет ни эллина, ни иудея. Речь идет о представителях церкви, к которой принадлежало большинство погибших в эти страшные годы и в Украине, и в России: ведь УПЦ — это часть Русской православной церкви. Должны были найтись и слова сочувствия не только к крестьянам, умершим от голода, но и к горожанам, которых постигла такая же участь из-за лишения карточек и других возможностей прокормиться. О трагедии последних у нас часто забывают (а ведь и здесь в масштабах СССР счет идет, наверное, на миллионы), ибо формально это жертвы не голодомора, а голода, хотя из общего числа жертв украинского голодомора они официально не вычитаются. (Лишь часть этой трагедии приоткрыл недавно Александр Фельдман в «Украинской правде». Возмущенный материалами СБУ, где в перечне виновников голодомора фигурируют в основном еврейские фамилии, он привел архивные документы о голоде в еврейских местечках. Вполне очевидно, что такие же страдания испытали жители практически всех городов Украины, независимо от национальности.)
Естественно, что в Обращении, исходящем от Синода Украинской православной церкви, правомерно большее внимание именно к украинским жертвам (тем более что эта республика СССР пострадала от голода сильнее других). Однако это не может означать забвения остальных погибших.
Но о других жертвах голода в Советском Союзе, как и об умерших по той же причине горожанах УССР, в Обращении Синода — лишь смутные намеки:
«Время лечит душевные раны, но рану в сердце Украины исцелить невозможно. Она всегда будет неутолимой болью напоминать о времени, когда над Украиной, над другими народами бывшего советского сообщества властвовал дьявол.
Украинская Православная Церковь с глубокой скорбью молитвенно поминает жертвы голодоморов и других репрессий советского тоталитарного режима. Пострадавших — десятки миллионов: расстрелянных, сгноенных в тюрьмах, умученных посредством разных душевных и физических пыток, погибших от мук голода. Такого количества жертв не было даже во время войны. Воистину, режим вел кровопролитную войну с собственным народом».
Из этого следует, что «дьявол властвовал» и над другими народами СССР, но неясно — поминает ли УПЦ пострадавших за пределами Украины и не считает ли она, что жертвы голода 1932—33 гг. ограничены одной УССР.
Закон 2006 г. выражается точнее — в преамбуле есть слова: «співчуваючи іншим народам колишнього СРСР, які зазнали жертв внаслідок Голодомору». Правда, вследствие несовершенства формулировки можно подумать, что речь идет о сочувствии лишь неукраинцам, пострадавшим в УССР (ибо термин «голодомор» традиционно применяется у нас в основном к Украине и Кубани). Однако стенограмма парламентских дебатов показывает, что при введении этой фразы (которая изначально отсутствовала в тексте поданного президентом законопроекта) имелись в виду жертвы во всем СССР.
Да, секретарь предстоятеля УПЦ, епископ Переяслав-Хмельницкий Александр (Драбинко), он же редактор официального сайта церкви, в интервью «Зеркалу недели» говорил, что не видит разницы в голоде в Украине и Поволжье и что слово «геноцид» было для Синода непринципиальным:
«Речь не шла о том, что это был именно геноцид... Мы вообще старались избежать этого слова. Потому что геноцид — это преступление одного народа против другого. Мы ни в коем случае не ставим вопрос таким образом. И изначально перед Синодом не стояла цель признать Голодомор именно фактом геноцида. Мы говорим о Голодоморе как трагедии нашего народа, об осуждении преступного режима, который довел народ до вымирания. Точно так же «организован» голод в Поволжье и в других местах. Это было преступление в первую очередь против человека» (http: //www.zn.ua/1000/1550/64719/).
Но все же это частное мнение одного из епископов. В итоговом же документе появилось слово «геноцид», а упоминание о голоде в Поволжье и других регионах отсутствует. Случайно ли это? Думается, нет.
Связь становится все более незаметной
На многие мысли наталкивает недавний комментарий того же епископа Александра (http: //orthodox.org.ua/ru/ node/3734) по поводу стамбульской инициативы Ющенко провести в Киеве в 2009 г. совещание канонических православных церквей мира, посвященное проблемам восстановления единства украинского православия. Так, он хвалит Ющенко за то, что «глава держави знайшов мужність відмовитися від неконструктивних моделей подолання розколу та уперше за багато років озвучив реальний сценарій відновлення єдності. Сценарій, який, по-перше, відповідає вимогам канонічного права, а по-друге, є прийнятним для нашої Церкви». Правда, при этом указывается, что приглашения на такое совещание должны исходить не от Банковой, а от УПЦ: «...аби така Нарада стала реальністю, ця ініціатива має отримати схвалення не лише у Святішого Патріарха Варфоломія, але і у Предстоятеля Руської Православної Церкви — Святішого Патріарха Московського і всієї Русі Олексія II, який залишається одним з найвпливовіших лідерів сучасного православного світу». И только. Патриарх Московский упомянут здесь не как глава церкви, в состав которой входит УПЦ и в Синоде которой заседает предстоятель УПЦ, а лишь как «один из самых влиятельных лидеров современного православного мира».
Случайно ли это? Тоже, думаю, нет, поскольку на официальном сайте УПЦ крайне трудно найти какие-либо иные документы, кроме устава церкви, которые бы говорили о ее связи с Московским патриархатом. Сам сайт создает впечатление, что де-факто УПЦ не просто самостоятельна в управлении, а дистанцирована от Москвы не в меньшей степени, чем от Константинополя или Бухареста. Осознать это мешают иллюзии, создаваемые, с одной стороны, теми, кто думает, что сами по себе канонический статус и формальное единство УПЦ с РПЦ являются гарантией близости народов Украины и России, а с другой — теми, кто «национально-озабоченно» без устали твердит о «московской церкви».
А виднейший российский богослов диакон Андрей Кураев считает, что многие священники УПЦ настроены на автокефалию. В марте этого года, отвечая на заданный вопрос: «Насколько хорошо вы знаете настроения в кругах украинских священнослужителей? Есть версия, что многие бы хотели отделиться от Москвы, но не хотят нарушать каноны», — он сказал:
«Во-первых, есть немалый слой духовенства, которому по большому счету все равно: не будем забывать, что у большинства современных священников отсутствует семинарское образование, а поэтому и вкус к богословию и каноническим вопросам. Во-вторых, есть в рядах УПЦ МП «свидомо» настроенные священники. В-третьих, есть священники, которые считают, что автокефалия нужна, чтобы прекратились нападки на церковь. В-четвертых, есть священники, которые лично дорожат единством с Москвой, но не считают поводом для борьбы то, что это единство может быть нарушено. В сумме это весьма значительная часть духовенства« (http: //orthodoxy.org.ua/uk/2008/03/20/14989.html).
После этих слов и внимательного знакомства с сайтом УПЦ акценты нынешнего Обращения Синода выглядят, увы, закономерными и логичными. Становится также легче понять, почему при явном преобладании в стране и приходов, и верующих этой конфессии данные соцопросов показывают, что большинство религиозных людей принадлежит УПЦ КП. Просто многие прихожане УПЦ, не осведомленные толком о реальном положении дел, считают, что канонический Киевский патриархат уже на самом деле существует, ибо связь УПЦ и РПЦ выглядит для них все более незаметной. Возможно, иерархов УПЦ устраивает такая «информированность» прихожан.
Полагаю, не стоит видеть в том, что происходит в УПЦ, исключительно влияние президента, которому не дает покоя идея поместной церкви, а тем более усматривать здесь выполнение указаний тех «регионалов», что стремятся любой ценой добиться широкой коалиции.
Целесообразно взглянуть на проблему иначе. Так, из 10 членов Синода, подписавших Обращение, восемь — уроженцы Западных и Центральных областей Украины, в том числе пятеро родом с регионов, вошедших в состав УССР после 1939 г.; среди 42 правящих архиереев таковых соответственно 30 и 16, а из 12 викарных — 6 и 5. Родной язык этих владык, несомненно, украинский (некоторые из них и сейчас, несмотря на долгие годы служения на востоке и юге страны, говорят по-русски с сильным акцентом). А вот уроженцы юго-восточных регионов вместе с выходцами из России и других бывших республик СССР составляют в епископате УПЦ явное меньшинство, хотя на юго-восток и приходится большинство прихожан этой церкви.
Да, наблюдаемое явление сложилось исторически, поскольку на Западную Украину государственный атеизм пришел почти на три десятилетия позже, чем на остальную территорию республики. Кроме того, именно в западных и центральных регионах больше сельского населения, чем на юго-востоке, а ведь именно в селах в советское время в большей мере сохранялась религиозность. Теперь среди молодых епископов доля представителей юго-востока выше, но в церкви как ни в какой другой структуре (за исключением разве что армии) значимо старшинство. Представительство различных регионов в епископате УПЦ может сбалансироваться, но лишь в отдаленном будущем. А ключевые события в жизни церкви, вероятно, произойдут гораздо раньше.
Не стану утверждать, что место рождения и родной язык человека раз и навсегда предопределяют его позицию. Однако социологи давно доказали наличие корреляции между этими двумя факторами и политическим выбором в Украине. И нет оснований считать, что выявленные закономерности не распространяются на духовенство.
Цхинвальские уроки
Способны ли епископы, происходящие из нынешних вотчин «оранжево-сердечных» сил, бороться за УПЦ как за составную часть РПЦ, особенно если такая борьба предполагает активное несогласие с властью? Или же они искренне желают, чтобы поскорее как-нибудь все устроилось с канонической автокефалией? Является ли для них пребывание УПЦ в составе РПЦ обстоятельством, представляющим собой результат инерции, или же предметом гордости?
Увы, в последнее время факты и документы церковной жизни не дают сторонникам тесных украинско-российских связей повода для оптимизма. Напротив, они вновь и вновь подтверждают наш вывод, что во взаимодействии национального и религиозного факторов доминирует влияние первого на второй.
Вывод, сделанный нами на страницах «2000» (см. «Несказанное слово». — № 32, 8—14.08.08 http: //2000.net.ua/ a/58851), ушедших в печать за час до того, как благословленная канонически православными грузинскими священниками грузинская армия озарила «Градами» спящий Цхинвали и двинулась «восстанавливать конституционный порядок» в отложившейся провинции. Отложившейся не только от Грузии, но и от ее канонической церкви — ведь Аланская епархия принадлежит, говоря церковным языком, раскольникам — греческой старостильной церкви, так называемому «синоду противостоящих», не признанному ни одной из православных церквей.
А российская армия при полной моральной поддержке как православного, так и неправославного населения своей страны защитила осетин. Их согражданство и русофилия оказались куда важнее единства России и Грузии в православной вере. И не помогло обращение патриарха Илии к Дмитрию Медведеву со словами о том, что «попытка восстановления целостности границ Грузии не должна расцениваться как нападение или этноконфликт». При этом патриарх не преминул напомнить, что Юго-Осетинская автономия создана коммунистами (на официальном сайте ГПЦ часто употребляется формулировка «так называемая Южная Осетия»), — а вот о том, что грузинская церковь восстановила в СССР канонический статус также благодаря коммунистам, он, естественно, умолчал. Да, в ходе этой войны русская и грузинская православные церкви удержались от разжигания ненависти русских к грузинам и грузин к русским. Но это не предотвратило множество смертей.
А тела грузинских солдат, погибших в Осетии, были переправлены на родину благодаря личному вмешательству патриарха Илии. Православная общность помогла по-человечески похоронить мертвых. Однако примирить живых разноплеменных людей, именуемых единоверцами, она вновь оказалась бессильна.
1 Впервые опубликовано в «2000».
