[18.08.10]

Автор дня - Александр Громов

На прошлой неделе президент России Д. Медведев совершил большую поездку по Северному Кавказу и Южной России. Почти в каждом регионе и особенно в разговоре с полпредом президента на Северном Кавказе Александром Хлопониным делался упор на важности экономического развития региона и повышения его инвестиционной привлекательности.

Как известно, главным тормозом экономического развития Российского Кавказа являются два фактора:

- это жесткая клановая «вертикальная» система власти, которая сложилась во всех национальных республиках,

- и бандподполье, которое все больше расползается по Российскому Югу.

Первый фактор – остатки феодализма. Должности распределяются в соответствии с принадлежностью человека к тому или иному клану, тейпу, национальности. Система не гарантирует абсолютной прочности – зачастую распределение мест может вызывать всплески негодования кланов (как было в прошлом году с назначение главного налоговика в Дагестане) или повышать уровень глухого протеста (в том же Дагестане, где почти невозможно учесть интересы нескольких десятков национальностей, представленных в Республике, или в Кабардино-Балкарии, где кабардинская национальность президента Арсена Канокова долгое время вызывает молчаливый протест балкарцев). Иногда эти межэтнические конфликты служат дополнительной причиной ухода молодежи в бандподполье – перспективы личного роста в такой системе власти не зависят исключительно от личных качеств человека, скорее – от клановой и национальной принадлежности.

Это усугубляет (где-то – порождает) хроническую проблему безработицы. Кое-где (например, в Карачаево-Черкессии), это приводит к парадоксам: промышленное производство растет, а безработица не сокращается.

Казалось бы, Кремль просто бессилен изменить систему власти на Кавказе, которая настолько сильна, что может его пережить. Однако российские власти за пару десятков лет научились пользоваться этой спецификой кавказской политики – реальная жесткая «вертикаль» (а не разболтанная общероссийская, заставляющая президента и премьера решать региональные вопросы в «ручном режиме») позволяет быстро мобилизовать тысячи людей для целей, которые ставит Москва.

И бандподполье играет тут роль стимула для глав национальных республик, заставляя их зависеть от федеральных силовиков. Получается, что федеральный Центр молча взирает на «феодальный ренессанс» Кавказа в обмен на его мобилизационные ресурсы (и, прибавлю, контроль над нефтепотоками), а тот лоялен по соображениям собственной безопасности и экономической выгоды – Центр продолжает закачивать в Северный Кавказ сотни миллионов рублей ежегодно.

Таким образом, Медведев, говоря о повышении инвестиционной привлекательности, либо ставит заведомо недостижимые цели, либо хочет поломать эту систему связи Центр-Северный Кавказ, либо хочет что-то еще.

В разговорах об инвестиционной привлекательности Медведев не один на Кавказе. Это было и остается главной темой спичей полпреда Хлопонина. В последнее время глава Чечни Рамзан Кадыров активно присоединился к этой теме, обещая сделать из Чечни Северокавказскую Швейцарию (!!!). Последний случай ярко демонстрирует способность Кадырова подстраиваться под идейные веяния Центра (что входит в его стратегию «особой лояльности» - вспомним его предложение отказаться от наименования «президент» для глав национальных республик).

Надо отметить, что при такой рассогласованности целей и реальности страдают конкретные исполнители, а ими являются: от полпреда Хлопонина и глав национальных республик (часть которых выдвинулась при Путине) до силовиков, ответственных за борьбу с боевиками.

«Шишки» за неисполнение президентских поручений посыпятся на головы «путинцев» как раз перед парламентскими и президентскими выборами. Система отношений немного поколеблется и придет в исходную форму. Только некоторые лица могут уйти.