Перейти на главную страницу





главная страница | наши сотрудники | фотобанк | контакт
 



  Цели и задачи Центра  
  Текущий комментарий  
  Тема  
  Автор дня  
  Социология и политика  

  Аналитика  
  Социологические исследования  
  Публикации и интервью  
  Новости  


Об итогах президентских выборов в Грузии


    12.01.04

    В связи с последними событиями в Грузии "Аналитик" с любезного разрешения руководства "Русского журнала" (www.russ.ru) публикует статью одного из постоянных экспертов www.russ.ru, заведующего отделом проблем межнациональных отношений Института политического и военного анализа Сергея Маркедонова.

    Не со всеми оценками российского автора мы согласны. Тем не менее ряд выводов Сергея Маркедонова, как нам представляется, могут быть небезынтересными и для украинской аудитории.

    Об итогах президентских выборов в Грузии

    Сергей Маркедонов, кандидат исторических наук

    (Впервые опубликовано 8 Января 2004, www.russ.ru)

    Победа на президентских выборах в Грузии Михаила Саакашвили (как и ее комплиментарные оценки) чревата несколькими интеллектуальными соблазнами. Желание поставить точку в истории полномасштабного общественно-политического кризиса, равно как и объявить о начале новой эры в одном из ключевых по значимости государств Южного Кавказа понятно как по политическим, так и по политико-этическим соображениям.

    И политики, и эксперты с победой Саакашвили поспешили объявить разрешенным один из самых мощных за постсоветский период внутригрузинских политических кризисов. Под внутригрузинским кризисом мы понимаем, естественно не только "бархатную революцию" или "революцию роз" и не борьбу с наследием "хитрого лиса" (как будто сам Саакашвили - не есть наследие "старой Грузии"?), но также и противоборство между Тбилиси и Батуми, которое, не носит в отличие от грузино-абхазского или грузино-осетинского ярко выраженного этнического характера. Не успели утихнуть оптимистические прогнозы по поводу "сдавшегося" или сломленного "аджарского князя", как МВД этой мятежной грузинской автономии инициировало арест активистов движения протбилисского движения "Кмара", а сам "сломленный" Аслан Абашидзе объявил о введении на подведомственной территории режима ЧП. Второй же соблазн во многом есть следствие первого. Суть его в том, чтобы свести внутригрузинский раскол к кризису исключительно грузинской власти. Проблема же на самом деле куда более сложная. И "революция роз", и отставка Эдуарда Шеварднадзе, и победа Михаила Саакашвили, и противоборство между Тбилиси и Батуми, и проблема умиротворения Абхазии и Южной Осетии - следствие не кризиса грузинской власти. Сам кризис власти в постсоветской Грузии является результатом кризиса грузинской государственности, а точнее сказать узаконенной независимой Грузией нелегитимности собственного государства. И победа Михаила Саакашвили 4 января 2004 года не открыло, собственно говоря, никаких новых страниц в политической культуре независимой Грузии. Она стала еще одним фактом узаконения ее нелегитимности.

    Постсоветская Грузия с момента обретения независимости хронически больна нелегитимностью. Не с Саакашвили это началось, и, вероятно, не им закончится. Оговоримся сразу. Под легитимностью следует, на наш взгляд, понимать не только восприятие власти как законной, но и как власти "своей", выражающей интересы всех граждан вне зависимости от их этнической принадлежности. "Одна нация (понимаемая как сообщество людей одной крови, принадлежащих к одним "корням") - одно государство" - не самый лучший подход для обеспечения легитимности власти в странах с полиэтничным и поликонфессиональным составом населения. Очевидно, что государство, построенное по принципу "Грузия для грузин" окажется чужим и нелегитимным для осетин, абхазов, армян (Самце-Джавахети), азербайджанцев (Марнеули). Приняв 9 апреля 1991 г. "Акт о восстановлении государственной независимости Грузии" и признав себя правопреемницей Грузинской Демократической Республики образца 1918-1921 гг. новая Грузия сделала выбор в пользу государства, защищающего и выражающего исключительно грузинские этнические интересы и возродила нелегитимность собственного государства и межэтнические конфликты на новом витке. Вопрос о вхождении в ее состав Абхазии оставался в 1918-1921 гг. открытым, и в состав Грузинской ССР Абхазская АССР (равно и как Юго-Осетинская АО) была включена уже в советский период. Куда сегодня собирается возвращать грузинских беженцев новый президент Грузии? В Абхазскую АССР, которой юридически уже не существует или в Абхазскую автономию, которой еще не существует и вопрос о ее статусе не получил своего окончательного разрешения?

    Политическая логика "восстановления государственности" базировалась на абсолютизации понятия "своя земля". "Своя земля" как идеологический концепт предполагает приоритет этнической коллективной собственности. Этнос и только он может выступать верховным собственником и распорядителем этой земли. При этом (в отличие от обоснования прав собственности в гражданском праве) права на "свою землю" трактуются произвольно, на основе исторического "презентизма". Легитимация власти в новой Грузии проходила на основе "принципа крови" именно под лозунгом создания своего этнического государств, выражающего интересы "своей" земли. Но следование этому принципу в конечном итоге заложило мину замедленного действия под легитимность новой Грузии. Именно концепт "своя земля", а не происки "северной империи" превратили Грузию в "failing state", неспособного обеспечить свой суверенитет.

    Небольшой исторический экскурс в историю Грузии рубежа XX - XXI вв. оказывается не просто небесполезным, а чрезвычайно актуальным потому, что сегодняшний триумф Саакашвили реально ничего в политической культуре Грузии не изменил. Напротив, его победа продолжает вектор, заданный в начале 1990-х годов. Победа оппонентов Шеварднадзе была достигнута не парламентским путем, а стихией толпы. В этом смысле по методике и исполнению этот политический триумф мало чем отличался от блокады железной дороги в Самтредиа образца 1990 года, вооруженного свержения Гамсахурдиа в 1991 году или приглашения на царство "отца нового мышления" год спустя. Т.е. ставка на силу как основополагающее и универсальное политическое средство никуда из политической жизни Грузии не ушла. Напротив эта ставка "играет и выигрывает". Во-вторых, Саакашвили в своей борьбе за президентское кресло использовал этнонационалистический ресурс. То есть, концепт "своей земли" и идея "Грузия - государство для выражения этнических грузинских интересов" по-прежнему являются путеводными звездами грузинской политической идеологии. Не праздный вопрос: "Не повторят ли оппонент Шеварднадзе путь "хитрого лиса" и не начнет ли для поднятия собственной популярности и завоевания легитимности кампании по "замирению" Абхазии и Южной Осетии и Аджарии?" Ведь 95 % голосов за Саакашвили - это, конечно успех. Но эти проценты слишком окрашены в определенные этнические цвета. Это голоса этнических грузин за вычетом абхазских, осетинских, избирателей, избирателей-армян из Самце-Джавахети (районе с одним из самых низких показателей явки избирателей). Не случайно, видимо именно на трех избирательных участках Марнеули (районе с азербайджанским населением) результаты выборов были аннулированы. В этой связи встает не праздный вопрос. Собирается ли Саакашвили быть президентом одних грузин? Или же его цель быть президентом Грузии? Грузии единой, неделимой, но полиэтничной и поликонфессиональной.

    Не будем забывать и о том, что перед новым грузинским лидером встанет задача оплаты старых долгов, сделанных его ненавистным предшественником. При приеме в челны Совета Европы в 1999 г. Грузия взяла на себя обязательство организовать и провести репатриацию турок-месхетинцев. Однако репатриация турок из областей Северного Кавказа в Грузию не снимает остроту проблемы, т.к. их возвращение в Самце-Джавахети представляется проблематичным по двум причинам:

    - этот регион со значительным армянским населением, слабо интегрированным в грузинский социум и крайне негативно относящийся к самой идее репатриации месхетинских турок (учитывая и историческую память о геноциде 1915 г.),

    - помимо возможного (в случае полномасштабной репатриации) армяно-турецкого конфликта вероятными кажутся грузино-армянский конфликт и грузино-турецкое противостояние (принимая во внимание неинтегрированность турок в современный грузинский социум).

    Значит, для решения всех проблем, описанных выше, грузинскому руководству потребуются нестандартные ходы и нетривиальные политические и управленческие решения. Это должны быть поистине революционные меры в области идеологии. Меры, способные изменить "вектор Звиада" и существенно изменить облик политической культуры Грузии. Очевидно, что ставка на этнонационализм, концепт "своей земли" как легитимационный ресурс в данном случае не сработает. Любая попытка силой "собрать" Грузию и "объединить" грузинский народ на основе этномобилизующей защитной модели не просто не увенчается успехом. Она не может увенчаться успехом в принципе. Как ни трудно будет это признать, но концепция "одно государство - одна нация" (этнически понимаемая) в сегодняшней Грузии нереальна. У нее нет для этого ресурсов, ни правовых, ни силовых. Разве что интеллигентская этнонационалистическая экзальтация. Этнонационализм категорически противопоказан Грузии как государству. Наверное, для доказательства политической зрелости новому лидеру Грузии было бы важно излечиться от утопий этнического мессианства и более адекватно увидеть и оценить ту роль, которую играет грузинское независимое государство. Переход от концепции "Грузия для грузин" к идее "Грузия - для граждан Грузии" был бы важной вехой на этом пути, равно как и принятие за основу концепции гражданской политической (а не по крови) нации. Такой подход разрушил бы стену недоверия между различными этносами, населяющими республику Южного Кавказа. Именно такой подход позволил бы вслед за революцией роз не свершиться "контрреволюции шипов".

    В этой связи очевидно, что такая масштабная идеологическая и политическая революция окажется не под силу ни Саакашвили, ни его "младогрузинской команде". Будь они хитрее и коварнее самого Шеварднадзе, "младогрузины" обречены на то, чтобы иметь дело с электоральными ожиданиями, суть которых можно свести к стремлению восстановить уязвленное национальное самолюбие и национальный престиж. Не учитывать настроения экзальтированной толпы Саакашвили и К не могут, а их всесторонний учет означает политическую гибель сегодняшних триумфаторов. С другой стороны, без политико-идеологической "смены вех" Грузия обречена на партикуляризацию и распад на несколько квази-государтсв. Результатом этого процесса станет дальнейший коллапс безопасности на все Большом Кавказе. Такой сценарий развития событий не может устроить ни Россию, как соседа Грузии, ни США, все более и более вовлекающихся в развязывание кавказских узлов. Отсюда вопрос: кто возьмется курировать политико-идеологический проект "Грузия - для граждан Грузии". Еще год назад, когда все помыслы нашего главного "союзника" по антитеррористической коалиции были заняты Ираком, у России был шанс на то, чтобы самостоятельно и без посторонней "помощи" взяться за политическую и идейную "демократизацию" в соседней республике. Реализации российского проекта помешали несколько ошибок нашего дипломатического истеблишмента. Во-первых, Россия в ушедшем году для реализации своих интересов в Грузии по-прежнему пыталась опираться исключительно на сепаратистов в Абхазии, Южной Осетии или на партикуляристский режим в Аджарии. Во-вторых, российская дипломатия отказывалась (и продолжает это делать сейчас) рассматривать американцев как нового активного игрока на Большом Кавказе. Вместо налаживания прямого конструктивного диалога с американскими покровителями "младогрузин" и установления контактов напрямую с "пастухами" российские дипломаты по инерции считают Грузию российской внешнеполитической собственностью и сетуют по поводу чрезвычайно активности США. В-третьих, Россия не научилась сопрягать процессы внутри СНГ с глобальными тенденциями. Российская внешнеполитическая неадекватность по поводу Ирака имела следствием "несимметричный ответ" США на постсоветском направлении. Будь российская позиция по Ираку более сдержанная, возможно, американские усилия в Грузии, не были бы столь целенаправленными.

    Сегодня очевидно, что без учета американского фактора российская внешняя политика в Грузии будет все более маргинализироваться. По этому поводу можно сколь угодно переживать и рефлексировать, но очевидно также, что формат соперничества с США - не единственно возможный формат для российской политики в Грузии. У России есть реальный опыт и управления Кавказом, и урегулирования межэтнических конфликтов и реальный контроль за механизмом гарантирования их невозобновления (Абхазия и Южная Осетия). У Штатов есть несопоставимые с российскими финансовые возможности и схожий с Россией интерес - видеть Кавказ стабильным с целью его дальнейшего экономического освоения. Это "освоение" невозможно без локализации межэтнических конфликтов и не факт, что США, уже наученные опытом Боснии и Косово, а также вовлеченные в Ирак и имеющие над собой "дамоклов меч" в виде КНДР, готовы к проведению "гуманитарных операций" в Абхазии, Южной Осетии или Аджарии. Скорее их интерес будет лежать в иной, неконфронтационной сфере. "Прикормить" (возможно, и недешево) лидеров автономий, гарантировать их бизнес и оформить все это грузинским суверенитетом с соответствующей идеологией - "Грузия - для ее граждан". Помешать этому сегодня Россия реально не может. И нужно ли? Не является ли более перспективным проект "С Россией на Запад" при отказе от дилеммы "Россия или Запад". Сегодня Россия вплотную подошла к выбору: "Либо стабильность на Кавказе, оплаченная американским налогоплательщиком и при этом наш скромный (адекватный сегодняшним силам) процент, либо та же стабильность, но без нашего участия, без учета наших интересов и, естественно, без дивидендов".












    Copyright © 2002-2012 Киевский центр политических исследований и конфликтологии
    Copyright © 2002-2012 Центр эффективной политики

    При использовании материалов сайта ссылка на источник обязательна.






    bigmir)net TOP 100