Перейти на головну сторінку





головна сторінка | співробітники | фотобанк | контакт
 



  Цілі і завдання Центру  
  Поточний коментар  
  Тема  
  Автор дня  
  Соціологія і політика  

  Аналітика  
  Соціологічні дослідження  
  Публікації та інтерв’ю  
  Новини  


Роль Украины в Центральной Азии в условиях изменений геостратегической конъюнктуры на постсоветском пространстве1

[07.11.05]

Автор дня - Антон Финько

Участие Украины в политических и социально-экономических процессах, развивавшихся в центральноазиатском регионе, традиционно формировалось под влиянием той специфической двойственной роли, которую украинцы играли в рамках Российской империи, а затем Советской сверхдержавы.

С одной стороны, Украина представляла собою подчиненный, лишенный собственной воли и политически зависимый от метрополии периферийный элемент имперской системы, с другой - она, отчасти в силу своей культурно-религиозной близости к метрополии, пользовалась полупривилегированным статусом, являясь важным источником рекрутирования кадров для управления и принимая активное участие в имперских оборонно-политических и экспансионистских начинаниях. Этот, хотя и весьма относительный, полупривилегированный статус стал более явственным в период между 1953 и 1982 годами, когда московское руководство формировалось при активном привлечении выходцев из Днепропетровска и Харькова.

Украинцы приняли довольно активное участие в российской переселенческой политике в Центральной Азии, проходившей с 80-х годов ХІХ ст., создав весьма значительные поселения в Казахстане и Киргизстане. Численность украинцев в Центральной Азии увеличилась во время Второй мировой войны и поддерживалась далее на относительно высоком уровне за счет направления в этот регион украинских инженерно-технических специалистов.

Согласно данным Энциклопедии украиноведения, в 1970 г. украинцы составляли около 3% населения Ташкента (40270 чел.). К этому времени сложились достаточно интенсивные торгово-экономические отношения между Украиной и среднеазиатским регионом.

Распад Советской сверхдержавы привел к кардинальным изменениям в геостратегическом и геоэкономическом статусе Украины, однако двойственность её роли после соответствующей трансформации сохранилась.

С одной стороны, Украина присоединилась к процессу распространения "геополитического плюрализма" и создания противовеса российскому влиянию на постсоветском пространстве, в том числе в Кавказско-Черноморском (КЧР) и Центральноазиатском регионе (ЦАР), что находилось в русле внешнеполитических установок Соединенных Штатов. Учитывая большой транзитный потенциал страны и имеющуюся развитую систему нефте- и газопроводов, украинские власти предприняли попытку внести свой вклад в формирование транспортных связей между КЧР и Западной Европой.

К примеру, в начале 1998 года МИД Украины представил план доставки каспийской нефти через Украину (танкерами до Одессы, а далее нефтепроводом Одессы-Броды с дальнейшим выходом на немецкую границу). Данный нефтепровод как участок системы поставок из Азербайджана, Туркменистана, а далее Казахстана рассматривался инициаторами его создания как инструмент утверждения Украины в качестве полновесной региональной державы.

Сторонники интенсификации использования транспортной инфраструктуры исходили при этого из того, что "...в силу своего уникального геостратегического положения, которое дает значительные выгоды, Украина может и должна (...) определить стратификацию и доминирующие векторы всего спектра своих транспортно-коммуникационных связей с тем, чтобы с максимальной пользой для себя использовать ее в определении и реализации стратегии развития своей внутренней и внешней экономической политики. Одна из базовых позиций этой стратегии состоит в использовании своей территории как глобального "транспортно-коммуникационного коридора" для прохождения товарных потоков по двум главным осям - вертикальной и горизонтальной. Стоит внимания и то, что маршруты этих транспортно-коммуникационных осей совпадают с существующими извечно путями, которые сформировались еще на заре человеческой цивилизации. Первый из них - "Путь из варяг в греки", условно говоря, "вертикальная ось", которая связывает Север Европы со странами переднеазиатского региона. Другая транспортно-коммуникационная ось - это выход на традиционный маршрут "Великого шелкового пути", возрождение которого связано с уже существующей Трансазийской авто- и железнодорожной магистралью, на которой сосредоточились встречные товарные потоки из стран, расположенных в пространстве Юго-Восточной, Центральной и Передней Азии, Северной Африки и Европы"3.

Украина присоединилась к проекту создания Евроазиатского транспортного коридора, поддерживаемого ЕС. Участие в этом проекте в Украине рассматривалось, в том числе и с точки зрения расширения возможности для приобретения на более выгодных условиях традиционных центральноазиатских товаров - хлопка, фосфорных удобрений, цветных металлов4.

Украина также стала полноправным участником проекта TRACECA, имеющего целью связать посредством развития трубопроводных сетей, автомобильных и железных дорог, судоходных линий Центральную Азию и Закавказье с общеевропейской транспортной системой.

В октябре 1997 года было объявлено о создании нового международного консультативного органа - ГУАМ, в составе Грузии, Украины, Азербайджана и Молдовы, к которому 24 апреля 1999 года на недолгое время присоединился Узбекистан, заморозивший свое членство в этой структуре в 2002 году и вышедший из ее состава в 2005 году. В 2001 г. ГУУАМ официально трансформировался в международную организацию, оказавшись, впрочем, на тот период не вполне жизнеспособной структурой. С ГУУАМ украинские проатлантические эксперты порою связывали надежды на утверждение за Украиной статуса регионального лидера5.

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что создание ГУАМ увязывалось с реализацией проекта Евроазиатского транспортного корадора по переброске в Европу каспийской нефти. При этом трое из четырех основателей ГУАМ (Грузия, Азербайджан, Молдова) имели серьезные расхождения с Россией в отношении конфликтов в непризнанных государственных структурах - Абхазии, Южной Осетии, Карабахе, Приднестровье6.

С другой стороны, Украина вплоть до 2005 года стремилась к сохранению баланса интересов в своих отношениях с Российской Федерацией, проводя осторожное лавирование между позициями России и евроатлантических государств так, чтобы по возможности учитывать интересы обеих сторон ("многовекторность").

К примеру, украинское руководство высказалось против расширения взаимодействия стран ГУУАМ на сферу безопасности: "...именно Украина в 2000 г. пошла на попятную с созданием миротворческого батальона в составе ГУУАМ, хотя в конце 1999 года об этом шаге заявлялось как уже о принятом решении"7. (При этом проатлантически настроенные украинские эксперты даже связывали утрату внимания Узбекистана к ГУУАМ с тем, что эта организация не обрела функций в области обеспечения безопасности).

Подобную дипломатическую игру по сбалансированию интересов и формированию "геополитического плюрализма" можно уподобить с действиями руководителей многих постсоветских государств: "...бывшие советские республики не имели потенциала быть самостоятельными геополитическими игроками, но постепенно они научились лавировать между различными стратегическими альтернативами во внешней политике. (...) В целом в регионе Средней Азии и Кавказа постепенно оформляется новая геополитическая конфигурация, при которой усиленное присутствие американцев сбалансировано фактом того, что Россия контролирует основные маршруты экспорта нефти и газа"8.

Это осторожное дипломатическое лавирование между российскими и евроатлантическими интересами отчетливо дало о себе знать и в вышеупомянутой истории с сооружением нефтепровода Одесса-Броды как потенциальной составной части Евроазиатского нефтегазотранспортного коридора (ЕАНТК). После того как не сбылись первоначальные ожидания по части готовности ЕС, Польша, Германии наполнить его каспийской нефтью, Украина в 2003 году приняла предложение российско-британской компании ТНК-БР об использовании нефтепровода в "реверсном" режиме, т.е. заполнении российской нефтью в направлении Броды-Одесса9 .

Некоторые украинские эксперты придерживались мнения, согласно которому интересы Украины в КЧР (а, таким образом, и в ЦАР) по отношению к России имеют сложный и двухуровневый характер, отличаясь при этом двойственностью, которую нельзя свести ни к чистому соперничеству, ни к 100% партнерству.

На стратегическом уровне, по мнению такого рода авторов, интересы Украины совпадают с интересами США, Турции, Грузии и Азербайджана в отношении развития евроазиатского транспортного проекта по переброске нефти через Черное море в Западную Европу.

Однако на региональном уровне маршрут "Закавказье - Черное море - Западная Европа" имеет для Украины значительные изъяны, поскольку отсекает Левобережье Днепра. В силу этого такого рода маршруты "обязательно должны быть дополнены проектами, связанными с нижним течением Волги и Дона, т.е. российскими регионами между Украиной и Казахстаном, поскольку именно они позволят обеспечить связку правобережной и левобережной Украины"10. И здесь Украина не является конкурентом России.

К такого же рода сдержанным, осторожным и взвешенным экспертным оценкам можно отнести мнение тех, кто указывал на опасность попыток игнорировать влияние российского фактора в чрезвычайно важном для Украины вопросе о диверсификации поставок энергоносителей (прежде всего газа), имеющего прямое отношение к центральноазиатской политике украинских верхов.

Украина ежегодно потребляет около 70-75 млрд. куб. м. природного газа в год. Снижения энергетической зависимости от Российской Федерации она традиционно пыталась достичь за счет импорта туркменского газа11. В 2001 году Туркмения направила в Украину 35 млрд. куб. м., в 2005 году должна поставить 38 млрд. куб. м. газа.

Однако, по мнению вышеупомянутых экспертов, Украина должна учитывать, что "транспортировку газа из Туркменистана в Украину осуществляет международная группа компаний "Итера"12, являющаяся агентом ОАО "Газпром". Таким образом, сегодня украинская сторона просто не в состоянии в полном объеме диверсифицировать газопоставки. Поскольку диверсификация газопоставок подразумевает наличие нескольких конкурирующих между собой источников газа и разных транспортных путей. В данном случае речь идет о почти одном и том же источнике газа и одном газопроводе"13.

В октябре 2005 году об этих выводах пришлось вспомнить, когда президент Туркенистана С.Ниязов во время переговоров по энергетическом вопросам заявил, что инициативы Украины по части увеличения газового импорта из Туркмении должны согласовываться в трехстороннем формате с непременным участием России.

Как отмечают авторы монографии "Центральная Азия: геостратегический анализ и перспективные возможности для Украины" первоначально украинская дипломатия не проявляла надлежащего внимания в отношении Центральноазиатского региона14. Однако необходимость диверсификации источников энергопоставок обусловило налаживание торгово-экономических отношений сначала с Туркменистаном, а далее с Казахстаном15 и Узбекистаном. Свою роль в активизации связей с регионом сыграла и возможность вести бартерную торговлю.

Украинские эксперты также стали рассматривать регион ЦА как рынок традиционных украинских продуктов (в том числе металлургической продукции, сахара, масла, зерна), а также как площадку, с которой можно развивать сотрудничество с Ираном, Пакистаном и, возможно, Индией16.

В то же время ценность ЦАР для торгово-экономических связей Украины обусловлена возможностью поставки в его страны готовой продукции украинских предприятий и технологий. Так, например, в структуре импорта из стран СНГ Узбекистана 25% составляют машины и оборудование, среди которой есть своя доля украинской продукции.

В не меньшей степени это касается соседей ЦАР - Пакистана и Ирана. С первым Украина наладила широкомасштабное военно-технического сотрудничество в сфере танкостроения; со вторым стала развивать кооперацию по выпуску в Шахиншаре иранского аналога самолета АН-140 (ИрАН-140).

В 2005 году возникли предположения о возможном использовании украинского ракетоносителя для запуска иранского космического спутника. При этом ранее взаимодействие с Ираном в сфере атомной энергетики (бушерский контракт стоимостью около $ 50 млн.) было прервано под внешним давлением евроатлантических стран.

Постепенно в сотрудничество с центральноазиатскими странами стали вовлекаться некоторые крупнейшие украинские финансово-промышленные группы. К примеру, в Узбекистане оказались представленными интересы таких ведущих ФПГ Украины, как "Интерпайп"17 и "Индустриальный союз Донбасса" (ИСД)18. Объем работ ИСД, осуществленный в Узбекистане 2004 году, согласно оценке, превысил $ 100 млн.

Среди заключенных Украиной соглашений по сотрудничеству в Центральноазиатском регионе выделяется подписанное в июне 2004 года в Ташкенте межправительственное украинско-узбекское соглашение об отмене каких-либо изъятий из режима свободной торговли. Таким образом, впервые во взаимоотношениях между странами СНГ были созданы условия для свободной торговли без каких-либо ограничений.

Одновременно украинская делегация во главе с тогдашним премьер-министром В.Януковичем провела встречу с бизнес-кругами Узбекистана, согласовывая вопросы о совместном экономическом продвижении двух стран в направлении Афганистана с целью восстановления промышленной и транспортной инфраструктуры этой страны.

Украинский премьер в интервью узбекской печати качестве достижений двусторонних отношений с Узбекистаном назвал возобновление транзита узбекского хлопка через территорию Украины. С этой целью Украина, по его словам, пошла навстречу Узбекистану в тарифной политике, что оказалось выгодно обеим странам.

К наиболее важным направлениям украинско-узбекского сотрудничества премьер-министр отнес:

• совместное участие в разработке евроазиатских транспортных коридоров в рамках проектов "шелкового пути" (речь идет о железнодорожном маршруте Фастов-Волгоград-Бейнеу-Ченгельды, поучившем статус международного транспортного коридора N 8, и маршруте Одесса-Грузия-Азербайджан-Туркменистан-Узбекистан-Казахстан-Китай);

• совместное расширение рынка сельскохозяйственных машин;

• работа на нефтегазовом рынке украинских финансово-промышленных групп. В качестве примера была названа деятельность упомянутой выше украинской ФПГ "Индустриальный союз Донбасса", поставляющий в Узбекистан трубы большого диаметра, буровое и геологоразведочное оборудование и принимающей участие как акционер "Узнефтегазстроя" в добыче и поставке природного газа19.

Украинское экспертное сообщество к ряду наиболее важных интересов Украины в Центральной Азии относило: активизацию участия в создании евразийских транспортных коммуникаций, развитие торгово-экономического сотрудничества и "содействие взаимному тяготению государств СНГ, которые могли бы противостоять гегемонистским амбициям великих мировых государств"20.

При этом делался вывод, что "вхождение Украины в геополитическое пространство ЦАР возможно при условии балансирования между интересами таких внешних сил как РФ, Западная Европа и США, Турция, Пакистан, Иран, Индия, Китай, влияние которых, обусловленное исторической традицией или наличными экономическими рычагами, становится все более ощутимым, и которые, понятно, усматривают в иных государствах нежелательных конкурентов"21.

Эксперты из Узбекистана в числе приоритетов украинско-узбекского сотрудничества называли взаимодействие "в авиа- и автомобилестроении, нефтегазовой сфере, реконструкции и усовершенствовании транспортных коммуникаций, общем участии в восстановлении экономики Афганистана22. В 2000 году узбекская сторона выдвинула предложение для Украины получить в концессию часть нефтегазоносной территории Узбекистана23.

В целом есть основание для констатации, что интересы Украины в Центральноазиатском регионе в период 1991-2004 годов сформировались под влиянием указанного выше двойственного характера ее внешнеполитической позиции.

С одной стороны, стремление Украины диверсифицировать источники получения энергоносителей и уменьшить энергетическую зависимость от России за счет поставок нефти и газа из ЦАР находилось в русле интересов евроатлантических стран. С другой стороны, увеличение экспорта из Украины сложной продукции и технологий в страны ЦАР, Иран и Пакистан отвечало интересам тех отраслей украинской экономики (машиностроение, ОПК), которые, хотя и вступают в конкуренцию с российскими производителями на тех или иных рынках, в целом принципиально заинтересованы в сохранении тесного экономического сотрудничества Украины с Российской Федерацией.

Отметим, что максимальное расширение торгово-экономического сотрудничества с РФ, Центральноазиатскими странами, Китаем, Пакистаном, Индией, Турцией, Ираном является, на наш взгляд, чрезвычайно выгодным для Украины и позволяет ей избежать ошибок тех государств Центральной и Восточной Европы, которые замкнулись исключительно на западных рынках.

Показательны в этом смысле оценки профессора Г.Колодко (Йельский университет), занимавшего должности первого вице-премьер-министра и министра финансов Польши: "кроме Западной Европы, ЕС и Польши [Украине] необходимо сотрудничество с Россией, странами СНГ и, наверное, Китаем, Турцией. Не нужно повторять польские ошибки. Сейчас Польша ориентирована на Запад. А строительство экономики должно строиться на местном капитале, заграничный капитал из богатых стран может быть только поддержкой. Улучшив свою финансовую и банковскую систему, капиталы можно найти тут, в Украине. В свое время в Польшу пришло много мирового капитала, но инвестиции коснулись только наиболее развитых отраслей, менее конкурентоспособные ничего не получили. В итоге наиболее перспективные предприятия стали частными и часто заграничными, а неэффективные - остались государственными. Такая экономика не может работать... Вам [Украине] необходимо начать активное и агрессивное расширение экспорта в Европу, Россию, страны СНГ. Конечно, на рынки Западной Европы и Северной Америки пробиться будет нелегко: там намного большая конкуренция, чем, например, в СНГ или в Китае. И я думаю, что необходимо развивать экспорт в восточные страны. Тогда и начнется прогресс украинской экономики. Сквозь Украину начнет проходить больше капитала, увеличится импорт. Но нельзя повторять ошибку, которую допустила Польша. Сейчас экспорт в нашей стране - $ 30 миллиардов, а импорт - 42 миллиарда, то есть дефицит торговли - 12 миллиардов24. Такая ситуация не может долго продолжаться. Лишь после того, как экспорт будет расти больше, чем национальный доход, можно приглашать иностранные инвестиции"25.

В оценке угроз безопасности, исходящих в отношении государств Центральноазиатского региона, в украинском экспертном сообществе, верно или нет, возникла обеспокоенность по поводу того, что уже к "1997 году в ЦАР возникла новая геополитическая ситуация, имеющая ярко выраженные черты нестабильности и переходного характера"26. Такого рода нестабильность связывалась в том числе с проявившейся в 90-ые годы недостаточной эффективностью регионального объединения центральноазиатских государств, и, таким образом, отсутствием импульсов к выработке консолидированной позиции стран региона по некоторым важным геоэкономическим вопросам.

Украина приняла участие в военно-техническом сотрудничестве (ВТС) со странами ЦАР (и, таким образом, соответственно, и в политике в области безопасности в регионе), которое приобрело относительно интенсивный характер, например, с Туркменистаном. Сюда, по информации мас-медиа, поставлялась продукция таких ведущих предприятий украинского оборонно-промышленного комплекса как государственной акционерная холдинговая компания "Артем", Сумского объединения им. Фрунзе, объединения "Мотор-Сич" и других27.

На 2001 год украинско-туркменское ВТС оценивалось одним из ведущих украинских экспертов в этой области следующим образом: "В мае 2001 г. Украина договорилась о поставке 20 боевых катеров "Калкан" и "Гриф", а Министерство промышленной политики Украины, кроме того, уже разработало ряд новых предложений, которые включают также и общие НИОКР, чего пока нет в отношениях ни с одной страной ГУУАМ. Пожалуй, из стран бывшего объемы ВТС Украины с Туркменистаном уступают только сотрудничеству с РФ"28.

Нельзя не сказать и о ВТС между Украиной и Узбекистаном. Еще в 1997 году Украина завершила выполнение контракт на ремонт бронетанковой техники для Узбекистана стоимостью в 3,2 млн. дол29. В октябре 2000 года был заключено украинско-узбекское соглашение между оборонными ведомствами двух стран об активизации ВТС. Украинская компания "Укрспецэкспорт" получила заказ из Узбекистана на поставку стрелкового вооружения, малой артиллерии, боеприпасов "для систем залпового огня"30.

Согласно экспертной оценке, в Узбекистане в конце 90-х годов ХХ в. были представлены интересы таких крупных украинских компаний в сфере производства ОВТ (оружие и военная техника), как "Топаз" и "Мотор-Сич"31. Также в эту страну поставлялась, хотя и в небольших количествах, продукция предприятия "Форт" (Винница), специализирующегося на производстве стрелкового оружия32.

Наибольшую огласку среди проектов ВТС между Узбекистаном и Украиной известным проектом в сфере получил заключенный в 2003 году контракт на производство для узбекских пограничных сил сторожевых катеров "Гюрза", оцениваемый в 5,3 млн. дол. Предназначение "Гюрзы" - патрулирование Амударьи, в первую очередь с целью пресечения поставок наркотиков из Афганистана. Предполагаемое место базирования - Термез.

Как отмечают военно-технические эксперты, "за исключением дизелей, катер длиной 22 м должен "комплектоваться украинским навигационным и радиолокационным оборудованием, вооружен новой 30-мм двуствольной автоматической пушкой, автоматическим гранатометом, пулеметом калибра 7,62 мм, боевым модулем "Шквал" украинской разработки....дизельная установка катера обеспечивает скорость в 30 узлов и дальность плавания 450 морских миль при скорости 10 узлов"33.

19 февраля 2004 года состоялась церемония закладки суден в Киеве, а в ноябре стало известно о том, что украинская компания "Авиалинии Антонова" взялась за доставку первой "Гюрзы" из Киева в Термез самолетом Ан-124 "Руслан".

Конечно, украинско-узбекское ВТС имеет, кардинально меньшие масштабы в сравнении с широким сотрудничеством в этой сфере Узбекистана и России34. В данном отношении достаточно назвать совместную российско-узбекскую разработку многопрофильного самолета Ил-76 МФ; договоренность о поставках 50 БТР 80-А Арзамасского машиностроительного завода; соглашение 2000 года о закупке российских ОВТ на сумму 32 млн. дол., соглашение 2001 года о приобретении Узбекистаном вертолетов Ка-50, артиллерийских систем, систем ПВО и боеприпасов35, а также многие иные значимые проекты.

В сентябре 2005 года, как известно, на полигоне "Фариш" были проведены первые крупные российско-узбекские военные маневры с участием глав оборонных ведомств обеих стран С.Иванова и К.Гулямова. Россия, формирующая свои горно-стрелковые части на Северном Кавказе, проявила интерес к опыту узбекских горных подразделений, принимавших участие в борьбе с боевиками Исламского движения Узбекистана36.

Кроме того, следует признать, что украинское взаимодействие в сфере ВТС со странами ЦАР не всегда является самостоятельным. Например, поставка катеров "Гюрза" осуществляется в рамках финансируемой правительством США "Программы помощи в сфере экспортного контроля и соответствующих аспектов безопасности границ" (EXBS).

Тем не менее, расширение взаимодействия с украинской стороной в области обеспечения безопасности имело свои преимущества для центральноазиатских государств. Украина, будучи географически отдаленной от границ этого региона, не могла представлять в ЦАР каких-либо собственных интересов военно-стратегического плана. Поэтому развитие сотрудничества с ней, например, в сфере ВТС или же в области совместного восстановления инфраструктуры Афганистана не несло для центральноазиатских государств какого-либо политического риска и с этой точки зрения могло быть вполне привлекательным. В свою очередь сформировавшийся в 1991-2004 годах интерес Украины к центральноазиатскому региону был связан с необходимостью принимать участие в процессе продвижения на рынки азиатских стран, вне которого она рискует воспроизвести геоэкономические ошибки некоторых своих западных соседей, а также с попытками обеспечить себе альтернативные источники получения энергоносителей.

Ситуация во взаимоотношениях между Украиной и государствами Центральной Азии стала коренным образом меняться после "оранжевых" событий конца 2004 года в Киеве. Причиной этому послужила значительная ревизия внешнеполитического курса украинского государства.

Речь идет о попытке радикального пересмотра осторожной и взвешенной политики "многовекторности" (построения "баланса интересов" между западными странами и РФ), и вытекающего отсюда стремления трактовать Украину как одну из ординарных составляющих региона Центральной и Восточной Европы (ЦВЕ) и в то же время активного проводника процесса "продвижения демократии" на восток.

Таким образом, была поставлена под сомнение фундаментальная двойственность украинской внешней политики, определявшая в течение длительного времени и позицию страны в отношении Центральной Азии и совершена попытка утвердить ее новую, сугубо одновекторную направленность.

Как отмечает директор Института политического анализа и международных отношений С.Толстов, "концепция новой власти в отношении международной политики предусматривает, что в своей внешнеполитической деятельности Украина будет следовать примеру государств Центральной и Восточной Европы - новых членов НАТО и ЕС. Таким образом, делается попытка частичной имитации международной деятельности таких стран как Польша, Румыния, Латвия, Эстония и др. С точки зрения нынешнего руководства МИД Украины, "помаранчевая" революция и победа блока Ющенко-Тимошенко на президентских выборах в Украине, наряду с "революцией роз" в Грузии, открыли новый этап демократизации и продвижения "новых стандартов" демократии в Евразии. (...) Импульсом для активизации позиций Киева на постсоветском пространстве стала серия провалов российской внешней политики, углубления системных проблем в самой РФ, свержение президента А.Акаеве в Киргизии. В этом ряду отмечаются дискредитация действий В.Путина в контексте президентских выборов в Украине, провал плана Д.Козака по урегулированию конфликта в Приднестровье, неудача пророссийского "Демократического блока на парламентских выборах в Молдове, проведение несанкционированного Россией референдума в Беларуси, поражение кандидата, поддержанного Москвой на президентских выборах в Абхазии и т.п. С подачи западных аналитиков, Россия рассматривается как "колосс на глиняных ногах", уже не способный играть решающую роль в регионе и сдерживать процессы перемен в странах СНГ, доминантой которых одни видят демократизацию режимов, другие - смену ориентации на евроатлантическую или конструирование популистских диктатур. В этой связи делается вывод, что Украина может перехватить роль регионального лидера, оказывающего определенную политическую поддержку антирежимным движениям и новым правительствам, которые придут к власти в результате серии революционных смен режимов в странах СНГ"37.

Такого рода ревизия внешнеполитического курса воплотилась в подчеркнутом стремлении нового украинского руководства следовать установкам евроатлантических сил. Наметилась тенденция к реанимации проекта ГУАМ как противовеса российскому влиянию в КЧР и ЦАР с возможной придачей ему функций в области обеспечения безопасности. При этом отношения с Россией, другими странами СНГ, Китаем, Ираном стали трактоваться иначе, чем это было ранее.

Возможно, что реанимированный ГУАМ будет функционировать в новом формате и под новым названием ("Содружество за демократию и развитие", "Содружество демократического выбора") или же, быть может, будет наблюдаться параллельное сосуществование старых и новых структур. Некоторые украинские эксперты полагают, что возможная трансформация ГУАМ находится в русле концепции "продвижения демократии", сформулированной в решениях Совета национальной безопасности США 28 декабря 2003 года.

В любом случае можно ожидать попыток объединения в рамках внешнеполитических инициатив Украины балто-черноморского и каспийско-черноморского диалога. Обращает на себя внимание, что когда речь заходит об инициированном 12 августа 2005 года В.Ющенко и М.Саакашвили "Содружестве демократического выбора", то имеется в виду сотрудничество Балто-Черноморско-Каспийских стран. В августе 2005 года в Крыму была проведена встреча лидеров Украины, Грузии, Польши и Литвы. На 1-2 декабря 2005 года параллельно проведению саммита "Украина-ЕС" в Киеве намечено организовать Форум "Содружества демократического выбора".

Распространение компетенции реанимированного и расширенного ГУАМ на вопросы безопасности, согласно бытующему в украинских экспертных кругах мнению, отвечает евроатлантическим интересам в КЧР и ЦАР в том аспекте, что "поскольку правительства многих стран Западной Европы весьма сдержанно воспринимают перспективы активизации военной деятельности НАТО в Закавказье и Средней Азии, с точки зрения США и ряда стран Центральной и Восточной Европы использование организации ГУАМ в военно-политическом аспекте представляется более удобным38. Речь идет о военно-политическом контроле над территориями, по которым проходят нефтегазовые коммуникации.

В качестве другого варианта возможной реанимации ГУАМ в экспертных кругах также рассматривают создание объединения в составе Азербайджана, Турции, Грузии, Казахстана, США с предполагаемым присоединением Украины. В таком случае Содружество демократического выбора будет ограничиваться по преимуществу восточноевропейскими вопросами39

В украинском экспертном сообществе в качестве основного мотива, с которым связано наблюдающаяся на протяжении 2005 года интенсификация сближения НАТО и нынешних киевских верхов, порою выделяют стремление евроатлантических сил сформулировать ответ на такие вызовы как углубление китайско-российского военно-политического сотрудничества и вывод одной из баз Соединенных Шатов из центральноазиатского региона.

Новый курс украинской власти в Восточной Европе и черноморско-каспийском ареале, по мнению С.Толстова, преследует цель "содействия давлению на Россию с флангов, в том числе - достижения ускоренного вывода российских баз с территории государств - участников СНГ..."40.

Соответственно, изменилась и роль Украины в центральноазиатском регионе. Из участника процесса обеспечения "геополитического плюрализма" на постсоветском пространстве, предусматривавшего политическое лавирование и поиск баланса сил, Украина стала трансформироваться в моновекторного проводника процесса "расширения свободы".

Вместе с тем осуществление такого рода романтической внешнеполитической линии достаточно быстро натолкнулось на значительные проблемы. Украина, а еще в большей степени Грузия и Киргизстан, оказались неспособными в условиях нового политического режима выполнять роль базовой модели для рецепции демократии.

Это связано с влиянием ряда негативных факторов - стремлении правящих кругов сохранить в основных чертах сформированную во время правления Л.Кучмы суперпрезидентскую форму правления и не допустить проведения реформы политической системы в направлении усиления представительской демократии и многопартийности; усилением коррупционных скандалов; отсутствием политической воли для создания независимого и эффективного суда; ухудшением в 2005 году социально-экономической ситуации, проявившейся в особенности в резком замедлении темпов экономического роста; тяжелыми конфликтами между участниками "оранжевой" коалиции.

ЕС явно пока не проявил какого-либо заметного энтузиазма по поводу евроинтеграционных перспектив Украины: "Вместо сотрудничества на основе стратегий и программ, предшествовавших членству в ЕС, как это делалось в отношении всех стран, признанных кандидатами в члены ЕС, Украине был предложен косметически расширенный План действий (ПД) в рамках европейской политики соседства (21.02.2005). Такой статус не предусматривает обретения членства в ЕС..."41.

Интеграция в НАТО, в отличие от идеи присоединения к ЕС, не снискала популярности в общественном мнении Украины. К тому же попытка ускоренного вступления в НАТО встретила скорее скептическую реакцию ряда ведущих игроков "старой Европы", в том числе Франции, Германии, Испании.

Заметно ухудшились критически важные для экономики Украины отношения с Российской Федерацией, в том числе в энергетической сфере, а также с Белоруссией. Серьезно осложнилась ситуация с выполнением обязательств Украины перед Туркменистаном в отношении оплаты поставок газа, что поставило под угрозу политику диверсификации. Возникла весьма непростая ситуация и в отношениях между украинским внешнеполитическим руководством и Узбекистаном.

Критики нового внешнеполитического курса в политических кругах Украины пришли к выводу о том, что не предоставляя гарантий в отношении евроинтеграции, он в то же время привел к втягиванию украинского государства в конфликт с Россией и к ослаблению политического импульса по развитию отношений Украины с азиатскими странами. (Исключение здесь составили попытки возобновить в 2005 году украинско-иранский диалог по проблемам газообеспечения).

Кризисное состояние внешней политики, проводимой новыми властями Украины, было признано и со стороны экспертов, всецело ориентированных на евроатлантические подходы42.

Дефекты в присущих новым конструкторам украинской внешней политики представлениям о картине мира и евразийской повестке дня состоят в неадекватной оценке веса российского фактора, в том числе непонимании того, что, вопреки сохраняющемуся геостратегическому ослаблению России, понесенных ею в 90-ые годы ХХ столетия внешнеполитическим поражениям и критическом характере возникших перед ней проблем, на нынешний день "...это уже не кризисное государство постсоветских лет. Российская экономика, усиленная высокими ценами на нефть, снова более прочно стоит на ногах. Огромные доходы от экспорта энергоносителей не в последнюю очередь инвестируются в сферу вооружений. При помощи масштабных военных учений Россия пытается демонстрировать вновь обретенную мощь43. Таким образом, Россия отчасти усилила способность оказывать влияние на формирование повестки дня на постсоветском пространстве, несколько удаляясь от роли консервативного игрока, стремящегося лишь сохранить какую-ту часть величественного имперского наследия советской супердержавы и неконтролирующего процесс перемен.

Критически настроенные эксперты и политические деятели стали предостерегать новое руководство в отношении того, что, отказавшись от политики балансирования между интересами более сильных игроков ("многовекторности"), оно стало превращать Украину в не наделенный самостоятельностью инструмент реализации интересов, которые не во всех случаях совпадают с её собственными. Нынешние киевские верхи дали своим оппонентам повод упрекнуть себя в том, что уделяя особое внимание интересам евроатлантическим сил (с которыми, вне сомнения, ответственные политические деятели не могут не считаться), они в то же время проигнорировали важность диалога с Россией и учета ее интересов на постсоветском пространстве, чем лишь ухудшили внешнеполитические позиции Украины.

Опасность одновекторного курса и втягивания Украины в скрытое противостояние более сильных международных игроков отягощается тем обстоятельством, что, в нынешних условиях, как отмечает Т.Шпекманн, "несмотря на антитеррористическую коалицию, можно говорить о возвращении конфронтации между Востоком и Западом. Через 60 лет после окончания второй мировой войны намечается тенденция, напоминающая начало "холодной войны". В связи с расширением НАТО на Восток, делом ЮКОСа, третьей войной в Персидском заливе и внутриполитическом развитием в Украине наступило охлаждение в отношениях между Москвой и Вашингтоном. За кулисами антитеррористической коалиции - Соединенные Штаты, Россия и Китай борются старые и новые зоны влияния"44.

Кроме того, сама по себе концепция ускоренного "продвижения демократии" как на постсоветском пространстве в результате проведения "цветных революций", так и на Ближнем Востоке вследствие военной интервенции в Ираке столкнулась с очевидным кризисом. Вследствие усиления иракского джихадистского повстанческого движения сегодня представителями экспертного сообщества все чаще делается вывод о необходимости ревизии этой концепции: "...одна лишь демократия не сможет обратить... экстремистов-джихадистов к мирному существованию. Наоборот, слишком быстрый переход к демократии может дестабилизировать правительства и повысить шансы экстремистов по разрушению общества"45.

Проблема, однако, на наш взгляд состоит не в недостатках демократического режима (самого по себе критически и чрезвычайно важного в качестве источника легитимного и гуманного правления для любой страны и каждого региона, не исключая, конечно и Центральную Азию, и Ближний Восток), а в том, что подход, согласно которому демократия используется в качестве средства легитимации внешнего вмешательства в дела тех или иных государств, в том числе и центральноазиатских, не только связан с резким усилением риска дестабилизации, но и неперспективен с точки зрения установления демократии.

Стабильная и эффективная демократия не может быть импортирована в условиях, когда за влияние на ту или иную страну или регион продолжается геостратегическая борьба. Для ее формирования необходима в первую очередь твердая воля местных элит. Импортируемая демократия в таком контексте способна лишь усилить их фрагментацию, создав внутри элит соперничающие фракции, которые ориентируются на те или иные внешние силы, что подрывает эффективность политической системы и "субъектность" государства.

С этой точки зрения, как нам представляется для стран региона может рассматриваться в качестве положительной модели демократического развития опыт Индии, где демократия была не импортирована, а развивалась на основе национального политического опыта. При этом как правящие, так и оппозиционные силы в равной степени были ориентированы на отстаивание национальных стратегических интересов, и до сих пор не позволяли использовать сближение с теми или иными крупными международными игроками для втягивания своей страны в противоборство с противниками этих игроков.

Подводя итоги, отметим, что участие Украины в экономическом сотрудничестве (включая ВТС, партнерство в сфере энергетически и машиностроения, в перспективе совместные с государствами ЦАР проекты по восстановлению социально-экономической инфраструктуры Афганистана), в целом могло бы быть одним из факторов повышения уровня безопасности в регионе Центральной Азии. Украина сама по себе не имеет здесь каких-либо собственных специальных интересов военно-стратегического характера, реализация которых может быть направлена на изменение политической ситуации в тех или иных странах. В то же время она располагает достаточным экономическим потенциалом для налаживания продуктивного сотрудничества с государствами региона, чему способствует исторически сформировавшаяся технологическая близость промышленной системы Украины и стран ЦАР.

Однако эффективное развитие такого рода сотрудничества вряд ли возможно до тех пор, пока официальный Киев не подвергнет серьезной коррекции свою нынешнюю внешнеполитическую линию в сторону более сбалансированных подходов.

1 Материалы для доклада на конференции "Поблемы безопасности в Центральной Азии".

2 Ташкент // Енциклопедія українознавства. - Перевид. в Україні. - Т. 8. - Львів, 2000. - С. 3141.

3 Жангожа Р., Кузьменко В. Транспортно-коммуникационные коридоры в Украине и перспективы международного сотрудничества // Чорноморсько-Каспійський регіон: умови та перспективи розвитку. - К.: Центр близькосхід. досліджень. - 1998. - С. 35.

4 См. Соколенко С. О некоторых перспективах включения экономики Украины в программу развития Великого Шелкового Пути // Чорноморсько-Каспійський регіон: умови та перспективи розвитку. - К.: Центр близькосхід. досліджень. - 1998. - С. 109.

5 Сушко О. Слабка ланка ГУУАМ: Узбекистан чи Україна // www.foreignpolicy.org.ua

6 См. Жангожа Р., Кузьменко В. Указ. Соч. - С. 38.

7 Бадрак В. Украина-Узбекистан: сложный путь к стратегическому партнерству // Зеркало недели. - 2001. - N 40(11.10).

8 Димитров П. Средняя Азия и Кавказ: между Россией и США // cge.evrazia.org

9 После 2005 года дискуссия относительно маршрута транспортирования нефти при использовании нефтепровода Одесса-Броды вновь актуализировалась. Оппоненты российского "реверса" стали высказывать мнение, согласно которому прокачка нефти по маршруту, на самом деле, возможно, убыточна для России, а те 5,3 млн. т. нефти, которые были поставлено по реверсному маршруту якобы только условно можно считать дополнительными для Украины, поскольку одновременно, как полагают противники "реверса", было прекращено транспортирование российской нефти объемом в 2 млн. т. в год по системе Приднепровских магистральных нефтепроводов Украины. См. Нафта заБРОДила // www.uamoloda.kiev.ua/number/528/159/19085

10 Ижак И. Сопоставление геополитических интересов Украины и России в Черноморско-каспийском регионе // Чорноморсько-Каспійський регіон: умови та перспективи розвитку. - К.: Центр близькосхід. досліджень. - 1998. - С. 43.

11 Другим прорабатывающимся в Украине, но находящемся лишь на стадии проектов, вариантом обеспечения диверсификации поставок газа является иранский маршрут.

12 В 2005 г. функции такого рода посредника выполняет компания "РосУкраэнрего", которая рассматривается в СМИ как принадлежащая на 50% "Газпрому".

13 См., например, Кулик В. Украина как несостоявшийся газотранспортный узел Евразии // uatoday.net/news.php?n=4436&1=

14 Центральна Азія: геостратегічний аналіз та перспективні можливості для України / Б.Парахонський, Ю.Павленко, А.Гончарук, В.Маляров, Р.Жангожа, О.Сенченко, В.Кузнецов / За ред. Б.Парахонського. - К.: НІСД, 2001. - www.niss.gov.ua/book

15 В качестве одного из некоторых примеров попыток наладить украинско-казахстанское сотрудничество в области поставок энергоносителей можно назвать сделанное В.Ющенко в бытность его пребывания на должности премьер-министра Украины (2000 год) предложение "Казойлу" принять участие в транспортировке нефти по трубопроводу Одесса-Броды. Одновременно, согласно межправительственному соглашению, подписанному В.Ющенко во время визита в Астану, "Казойл" обязался поставлять в Украину на Херсонский нефтеперерабатывающий завод ежемесячно 80-100 тыс.т.нефти. Затем, однако затем в силу ряда обстоятельств "Казойл" покинул рынок Украины. См. Джангужин Р.Н. Казахстан постсоветский. - К.: ИМЭМО НАН Украины, 2002. - С. 175-184. Украина вновь попыталась интенсифицировать диалог в сфере нефтепоставок между с Казахстаном в 2005 году.

16 Там же.

17 Сфера интересов компании "Интерпайп" - металлургия, производство труб, банковское дело, СМИ. С деятельностью "Интерпайп" эксперты связывают такие предприятия, как Новомосковский трубный завод, Нижнеднепровский трубопрокатный завод, Никопольский завод нержавеющих труб, Никопольский завод ферросплавов, банк "Кредит-Днепр", Днепровский металлургический завод им. Коминтерна и ряду других.

18 Компания ИСД специализируется в металлургическом и трубном бизнесе. Активы руководителя ИСД С.Таруты оцениваются экспертами в $ 2,4 миллиарда.

19Украина-Узбекистан: мосты дружбы и сотрудничества. - www.centrazia.ru/newsA.php4?st=1088139720

20 Центральна Азія: геостратегічний аналіз та перспективні можливості для України / Б.Парахонський, Ю.Павленко, А.Гончарук, В.Маляров, Р.Жангожа, О.Сенченко, В.Кузнецов / За ред. Б.Парахонського. - К.: НІСД, 2001. - www.niss.gov.ua/book

21 Там же.

22 Узбекистан відкритий для співробітництва // Урядовий кур’єр. - 2005. - N 1164(01.09).

23 Бадрак В. Украина-Узбекистан: сложный путь к стратегическому партнерству // Зеркало недели. - 2001. - N 40(11.10).

24 Данные 2002 года.

25 Колодко Г. У социал-демократов есть будущее // Наша газета +. - 2002. - N 13 (25 марта).

26 Соколенко С. О некоторых перспективах включения экономики Украины в программу развития Великого Шелкового Пути // Чорноморсько-Каспійський регіон: умови та перспективи розвитку. - К.: Центр близькосхід. досліджень. - 1998. - С. 103.

27 См. Бадрак В. Военно-техническое сотрудничество ГУУАМ: миф или реальность // www.zerkalo-nedeli.com/

28 Урядовий кур’єр. - 2005. - N 1164(01.09).

29 Бадрак В. Украина-Узбекистан: сложный путь к стратегическому партнерству // Зеркало недели. - 2001. - N 40 (11 октября).

30 См. Бадрак В. Военно-техническое сотрудничество ГУУАМ: миф или реальность // www.zerkalo-nedeli.com/

31 Бадрак В. Украина-Узбекистан: сложный путь к стратегическому партнерству // Зеркало недели. - 2001. - N 40 (11 октября).

32 Бадрак В. Вашингтон-Киев-Ташкент // Военно-промышленный курьер. - 2003. - 3 декабря.

33 Бадрак В. Там же.

34 Правда, при всей масштабности такого рода взаимодействия, нельзя не отметить, что при возникновении непосредственной и чрезвычайной угрозы проникновения в Узбекистан движения "Талибан" (особенно проявившейся в январе 2001 года), согласно распространенному мнению, выявилось, что Россия проявила неспособность своевременно передать Ташкенту уже закупленное последним вооружение, в котором он к тому же испытывал крайнюю потребность. Это связывалось с тем, что, во-первых, уже заплаченные деньги "слишком долго вращаются в российских банках". А, во-вторых, на ситуацию отрицательно влиял "бюрократический произвол в российских военных структурах, приводящий к задержкам с отправкой вооружения и боеприпасов в Узбекистан". См. материал М.Герасимова (www.ng.ru/cis/2001-01-30/5_tashkent.html.). Естественно, что все это самым неблагоприятным образом сказывалось на восприятии в тот период РФ как военно-политической силы, способной быть "донором безопасности" в Центральной Азии.

35 Бадрак В. Военно-техническое сотрудничество ГУУАМ: миф или реальность // www.zerkalo-nedeli.com/

36 Мухин В. // www.ng.ru/printd/cis/2005-09-23/5_ivanov.html

37 Первые шаги новой власти (первая половина 2005 года). Аналитический доклад. - К.: Киевский центр политических исследований и конфликтологии. 2005. - С. 39.

38 Толстов С. Внешнеполитический курс Украины после "оранжевой революции" // Центральная Азия и Кавказ. - 2005. - N 5.

39 Там же.

40 Первые шаги новой власти (первая половина 2005 года). Аналитический доклад. - К.: Киевский центр политических исследований и конфликтологии, 2005. - С. 42.

41 Там же. - С. 43.

42 См. Машук А. Кризис в украинской внешней политике. - www.pravda.com.ua/news/2005/10/27/34985.htm

43 Шпекманн Т. Новая холодная война // Internationale Politik. - 2005. - N 3. - www.moskau.diplo.de/ru/04/Internationale_20Politik.html

44 Там же.

45 Джозеф С. Най. Может ли демократия победить терроризм? // www.project-syndicate.org/commentary/nye24/


Автор дня







- [24.10.2008]



- [01.10.2008]



- [22.09.2008]



- [18.09.2008]



- [17.09.2008]



- [16.09.2008]



- [09.09.2008]



Постановление Пустовойтенко и Конвенция Монтрё1 - [05.09.2008]
Алексей Попов



- [03.09.2008]



В трех шагах от Чойбалсана1 - [28.08.2008]
Алексей Попов



- [23.08.2008]



- [12.08.2008]



- [11.08.2008]



- [09.08.2008]



- [21.07.2008]



Без недоверия и без большинства. Осенние перспективы Юлии Тимошенко 1 - [18.07.2008]
Алексей ПОПОВ



- [14.07.2008]



- [12.07.2008]



- [11.07.2008]



- [07.07.2008]




Поперед. 20 | Наст. 20











Copyright © 2002-2012 Киевский центр политических исследований и конфликтологии
Copyright © 2002-2012 Центр эффективной политики

При использовании материалов сайта ссылка на источник обязательна.